Мне подарили

18:16 25.07.2017
Анастасия Бузько опубликовала запись в сообщество Вокруг света

Парк Шато в Ницце

ПАРК ШАТО В НИЦЦЕ
Парк Шато, известный сегодня как одна из основных достопримечательностей Ниццы, ведет свою историю со средневековья. Это сегодня здесь собираются туристы со всего мира, чтобы полюбоваться красотами города, открывающимися с высоты холма.
Это сегодня их манят экзотические растения...
***
Захватывающий дух водопад...
***
Руины, оставшиеся от былых строений...
Но когда-то, прежде, это место выглядело совсем иначе. В средние века верхнее плато известнякового холма было отдано под строительство феодального Замка, рядом с которым появлялись все новые и новые домишки аборигенов.
Высота в 90 метров позволяла людям чувствовать себя защищенными, что было совсем невозможно на берегу моря, в опасной близости с пиратами. Затем такими домами стало «обрастать» и нижнее плато, где образовался город; для защиты вокруг него выстроили крепость.
Однако со временем укрепленное поселение начало терять стратегическое значение. В XVI веке люди стали спускаться в нижнюю Ниццу, а вскоре туда же перебрался и сам епископ.
Когда в 1706 году Людовик XIV развязал войну за испанское наследство, французские войска окружили замок. Он был взят, и позже его стены взорвали, сравняв их с землей.
Позднее на нижнем плато появилось кладбище, в то время как верхнее все еще находилось в руинах. Такое положение длилось вплоть до 1828 года, когда герцог Савойский Шарль-Феликс решил пожертвовать землю городу, приказав устроить здесь место для отдыха как местных жителей, так и туристов.
Муниципалитет добросовестно отнесся к исполнению воли правителя. На холме возник прекрасный парк с необыкновенными видами. Со смотровых площадок посетителям открывались панорамы чудной красоты; не уступали им и засаженные цветами лужайки парка, и таинственные извилистые аллеи.
А оставленные на своих местах развалины былых строений дарили особый романтический настрой. В 1844 году власти реконструировали часовню святого Эльма и дали ей новое название – башня Беллинда.
В середине XIX века парк Шато стал одной из интереснейших достопримечательностей Франции. В 1860 году император Наполеон III лично посетил это удивительное место, от которого пришел в восторг.
***
Сегодня же туристов привлекают не только завораживающие пейзажи, но и кладбище, расположившееся на нижнем плато.
***
Среди захороненных там людей много известных личностей и наших соотечественников. На этом кладбище покоится писатель А. И. Герцен.

Метки: путешествия, фотографии, Вокруг Света, парк, Ницца
08:44 23.07.2017
Анастасия Бузько опубликовала запись в сообщество Вокруг света
-->

Санта-Моника: как город для автомобилей превращается в город для людей



Лос-Анджелес — один из самых загруженных городов в мире. Если вы смотрите американское кино, то вы наверняка видели эти бесконечные кварталы частных домов с гаражами на несколько машин. Многие местные не представляют, как можно жить без автомобиля. Они есть даже у подростков, которые ездят на них в школы и колледжи. Из-за такой повальной автомобилизации улицы Лос-Анджелеса постоянно забиты пробками. И по мере того, как улицы расширяют, пробки становятся все больше и больше.

Но даже в Америке в конце концов поняли, что строить города для автомобилистов — это неправильно и опасно. Поэтому городские власти взялись за развитие общественного транспорта и начали стимулировать людей больше ходить пешком и ездить на велосипеде. Очень хороший пример — город Санта-Моника, расположенный в округе Лос-Анджелес. Автомобильные трассы тут переделывают в пешеходные улицы, а парковки — в красивые ландшафтные парки.



01. Третья улица. Раньше тут была широкая автомобильная дорога, но потом ее сделали пешеходной. Правда, она не полностью пешеходная, а только на участке от бульвара Уилшир до Бродвея.


02. Этот участок засажен деревьями, посередине улицы тут установлены красивые фонтаны и построены небольшие кафе.


03.


04.


05. Конец пешеходного участка упирается в Тонгва-парк. Тонгва — это индейское племя, которое раньше обитало на территории нынешней Санта-Моники.


06. Знаменитый американский бомж. Как я уже неоднократно писал, бомжей тут очень много. Но выглядят они намного лучше российских.


07. На прилегающей к парку улице переделали тротуары. Теперь здесь есть небольшие полукруглые зоны отдыха.


08. Один из входов в парк. Чтобы роллеры и скейтеры не катались по бетонным лавочкам, на них стоят металлические ограничители.


09. Во время работ по обустройству в парк высаживали сразу большие взрослые деревья. Благодаря этому людям не пришлось ждать, когда растения вырастут и парк наконец-то примет свой запланированный вид.


10. Еще один бездомный спит.


11. Здесь очень крутой ландшафт, проектировщики постарались сымитировать природный рельеф. Примерно то же самое у нас сейчас в Зарядье делают. Кстати, Над Зарядьем и Тонгва-парком работала одна и та же инженерная компания BuroHappold. Она также участвовала в разработке знаменитого парка Хай-Лайн.


12. На лавочках очень удобно спать, судя по всему.


13. Детская площадка.


14. Тут тоже активно используются рельеф, на склоне установлены горки и небольшой скалодром.


15. Кстати, раньше на этом месте была обычная парковка. Но в 2010 году власти решили переделать ее в парк. Работы длились до 2014 года.


16. Архитекторы в работе над парком постарались учесть все пожелания местных жителей. Они проводили несколько общественных обсуждений проекта и расспрашивали людей, кто чем любит заниматься.


17. Помимо пожеланий местных жителей учитывалась история этих мест. Еще когда тут жили индейцы Тонгва, весь берег Санта-Моники был изрезан ручьями. Потом, правда, все эти ручьи пересохли, и от них остались только русла и овраги.
Метки: путешествия, сша, Вокруг Света, Варламов И., Лос-Анжелес
08:08 15.06.2017
Анастасия Бузько опубликовала запись в сообщество Планета Земля - наш дом.

120 км по каналам Голландии

Зеленая тина облизывает каменные стены канала. По темной воде плывут два лебедя. Девушка неспешно катит на велосипеде по берегу. Мы нарушим эту провинциальную идиллию. Баржу сейчас несет прямиком в уютную стеклянную террасу, ее хрупкие стены нависают над водой. Я обреченно кручу штурвал и уже вижу недалекое будущее: битое стекло брызжет в реку, слышится треск и крепкие голландские ругательства. Ох уж эта мужская беспомощность перед новым транспортным средством. В первый раз садишься на мопед, а через минуту уже вынимаешь себя из соседского забора. Берешь, не спросив, ключи от машины отца и позорно глохнешь, перегородив половину улицы.

Все началось неделю назад на причале маленькой лодочной базы в тихом голландском поселке Лосдрехт. Новое механическое создание, с которым мне нужно было найти общий язык, невинно качается на волнах озера. Приятно познакомиться — судно Classic 1106FB, длина одиннадцать метров, высота два с половиной. Эта баржа оборудована для туристических целей: внутри есть кухня с холодильником, две маленькие спальни, гостиная. На палубе — стол и скамейка. Электрические приборы питаются от аккумуляторов, которые можно подзаряжать на оборудованных стоянках. Внутри баржи установлен дизельный двигатель в 37 лошадиных сил, он позволяет разгонять судно до 30 километров в час. На каналах это внушительная скорость, учитывая, что сами каналы очень узкие, в некоторых местах не больше десяти метров шириной. Жать тут на газ — все равно что пытаться разогнаться на мотоцикле в коридоре московской квартиры.

– Имей в виду, скоростной лимит — не больше девяти километров в час! Зато никаких прав на такого рода суда у нас не требуется. Ну ладно, если что, звони, — напутствует меня смотритель лодочной станции Ник.

Фото 2 - 120 км по каналам Голландии: редактор Men's Health у руля баржиМаршрут МН: Озеро Лосдрехт — Амстелвен — Эйтхорн — Вурден — Утрехт — озеро Лосдрехт. 120 километров пути за шесть дней

Стою на палубе, завожу ключом мотор, точно как в автомобиле. С управлением вроде все просто: есть штурвал, как руль машины. И еще рычаг скорости — газ: давишь вверх — плывешь вперед, тянешь назад — задний ход.

Когда внушительное (так мне кажется) судно медленно начинает отходить от берега, меня переполняет гордость за мужской род: умеем же мы укротить любую технику. Впрочем, триумф я чувствую, только когда плыву по прямой: стоит начать выполнять маневр, баржу сразу разворачивает в сторону и несет в какие-то совершенно ненужные места — в заросли, в чужие роскошные катера, в насупленных рыбаков на потертых лодках...

Фото 3 - 120 км по каналам Голландии: редактор Men's Health у руля баржи

В путешествие мы отправились с супругой Юлией, которая специально прилетела в Голландию со своей рабочей конференции в Берлине. Это был принципиальный момент! Когда-то я завистливо читал биографию Жоржа Сименона: вдвоем с женой он жил на такой же вот барже, плавал по каналам Голландии и Бельгии и писал книгу. Теперь я, наконец, узнал, каково приходилось Жоржу! Он, как и я, прошел через одно из самых сложных испытаний в семейной жизни. Швартовка. Все выглядит так. Мужчине нужно подвести баржу к пристани, манипулируя рулем и газом, вписаться в проем между другими лодками. В этот момент спутница жизни обязана спрыгнуть на берег, быстро и правильно завязать на швартовочных столбах-кнехтах канаты. Если у нее не получается, ты тоже выскакиваешь на берег и пытаешься справиться с узлами. У нас все происходило примерно так:

– Я же говорила, что нужно правильно завязывать канат на кнехте. Зачем ты просто накрутил его? Теперь мы разобьем все лодки на пристани. Уничтожим эти хрупкие дома у воды. Сами утонем. А в Москве — кот!

– А-а-а. Сама завязывай! Я могу вообще ничего не делать, пусть баржу несет куда угодно, пусть нас посадят в тюрьму.

Пенишет во время семейного диалога, конечно, втихую разворачивается поперек канала и перегораживает дорогу всем проходящим судам. Чуть позже мне все же удается выправить баржу и кое-как впихнуть ее в узкий промежуток между двумя лодками. Вдвоем с Юлей мы снова старательно завязываем канаты на швартовочных столбах. Семейная жизнь временно спасена!

Фото 4 - 120 км по каналам Голландии: редактор Men's Health у руля баржи

А вот еще один тревожный для отношений момент — его Жорж Сименон никак не мог испытать в те далекие годы: прохождение автоматических разводных мостов. Здесь нужно проявить настоящий командный дух, быть своему партнеру опорой и поддержкой, не нервировать.

– Правее! Нет, тормози... Ой, палка сейчас выпадет!

Юля стоит на носу судна и, как средневековый пехотинец, пытается поразить цель: попасть узким концом швабры в кнопку, которая прикреплена к стоящему в воде столбу. Ну да, мы видели, что у других это получалось играючи. Некоторые как-то обходились без швабры — они просто подплывали и нажимали кнопку рукой. У нас иначе: баржа то слишком далеко от столба, то, черт, быстро проносится мимо. Цель оказывается поражена только спустя минут двадцать. Когда мост медленно разъезжается, мы радуемся так, словно разобрались с механизмами на Международной космической станции.

Здесь стоит рассказать, что наша баржа — потомок старинного европейского транспортного средства, которое тоже называется «пенишет». Такие суда уже несколько сотен лет используют на каналах в Нидерландах, Франции и Бельгии. На пенишетах грузы перевозили по каналам вглубь материка. Такие суда специально делали в форме параллелепипеда, чтобы на баржу можно было сложить больше груза, а не развить большую скорость. В старые времена, когда у подобных барж не было двигателя, их тянули по каналам бурлаки или тяговые лошади. Сейчас по каналам, где плыву я, по-прежнему возят грузы. На пути встречаются баржи, заваленные какой-то старой мебелью, досками или бытовой техникой. Туристов вроде нас тоже попадается достаточно.



Метки: путешествия, фото, голландия, ПЗНД
08:01 15.06.2017
Анастасия Бузько опубликовала запись в сообщество Наш мир

Из Ирана с иронией: люди, ислам, диковинные способы пить и заниматься сексом Ч.1

Мы отправили нашего корреспондента в одну из самых неуютных стран мира. Предвкушали, какие ужасы он нам расскажет, когда вернется (если вернется). Но возвратился корреспондент подозрительно радостным, если не сказать — воодушевленным.

Из Ирана с иронией: люди, ислам, диковинные способы пить и заниматься сексом

Еще до поездки меня предупредили: никаких шортов, никаких бермудов. И маек тоже, рукав хотя бы до локтя. С женщинами на улицах не разговаривать, близко не подходить, в упор не смотреть. И не фотографировать! «Здрасьте, — говорю. — А зачем мне тогда ехать?»

То есть я, конечно, знал, что не за женщинами охотиться еду, а за уриалами. Уриал — это такая рогатая баранообразная конструкция, живет в горах Ирана, и самые настырные охотники всепланетного класса мечтают о том, чтобы уриальи рога у себя в офисе на стену приколотить. Лично я к баранам безразличен. Но я же фотограф и оператор, протоколист действительности, и должен же кто-то Олеговы защитные штаны и Андрюхины горные ботинки запечатлевать, пока те по шесть часов в уриальей засаде валяются.

Из Ирана с иронией: люди, ислам, диковинные способы пить и заниматься сексом

А тут — Иран. Терра инкогнита, ось зла, страна победившего шариата. Я, может, никогда в жизни религиозную полицию не видел! Вот всякую другую видел, а защитников веры при электрошокерах — еще не доводилось.

— А что бы вам хотелось увидеть? — спрашивают меня.

Выяснилось, что поприсутствовать на публичной казни вряд ли получится. Нет, казнят по-прежнему, и да, кое-где могут и на подъемном кране вешать, но билетов на это не продают, нет. И от фотографов очень ждут, чтобы те вели себя прилично. Прилично — это значит можно фотографировать природу, архитектуру мечетей и предметы народного промысла. Ну и уриалов, само собой. А все остальное — лучше не надо. Полицию — нельзя, государственные учреждения — нельзя, а больше всего нельзя — женщин на улицах. Вообще. Иначе может появиться хороший шанс пофотографировать полицию.

Вот тут я и спросил: «Здрасьте, а зачем мне тогда ехать?»

Тонкости перевода

Из Ирана с иронией: люди, ислам, диковинные способы пить и заниматься сексом

Москва — Тегеран — Исфахан — Тегеран — Кашмар — Тегеран — Москва. Дорога, дорога, дорога, ночь, ночь, горы, горы, горы...

Кашмар — на самой границе с Афганистаном. Там живут уриалы. Но до этого у нас по плану Исфахан. Там живут тоже какие-то замечательные туры, и в наших планах сделать так, чтобы этих туров стало меньше. Тридцать километ­ров — дневной марш-бросок по горам с полной выкладкой. Бредем мы, спотыкаясь по осыпям, гонимые страстью увидеть турий хвост. Истинно мужской вариант жизнедеятельности, я горд собой.

В перерывах мы отлеживаемся в Тегеране. Я отмываю с ботинок турью кровь и ковыляю, хромая, на улицу: у ребят своя охота, у меня — своя. Я пытаюсь поймать суть тегеранской жизни.

Пока что вижу много старых автомобилей. Не кубинский, конечно, вариант, но все равно полно автохлама 80-х годов, много наших «лад», но встречаются вполне кондиционные «пежо» и «рено». Есть и диковатые изделия местного автопрома, идентификации не поддающиеся. Всюду стройка: выломанные плиты, нагроможденные мешки с цементом. При этом отремонтированных зданий странно мало. Ну и бардак, что греха таить. Но не азиатский пышный бардак, а так, скромное умирание достойной руины: ржавчина, потрескавшаяся краска в пять слоев, потеки, обветшание, серая пыль. Относительно ухоженными выглядят только административные здания — местных служб безопасности, юстиции, министерств. Город низкий, малоэтажный, в три-четыре этажа, и явно нелюбимый своими жителями: здесь нет уютных уголков, мало красивых видов, мало растительности. Всю красоту тегеранцы скрывают от посторонних глаз за стенами серых, угрюмых и малоотличимых друг от друга домов. Улица же есть внешний космос, ничейная и не очень дружественная территория. Возможно, летом тут порадостнее, но тоже вряд ли: озеленением в Тегеране явно не озабочены.

Из Ирана с иронией: люди, ислам, диковинные способы пить и заниматься сексом

Скромная закрытая одежда для мужчин. Для женщин — обязательно прикрытые волосы, свободная верхняя одежда, доходящая хотя бы до середины бедер, никаких открытых частей тела, кроме кистей рук, лица и стоп. Хотя на ноги тоже желательно надевать толстые носки.

Мужчина и женщина могут идти рядом, ехать в одной машине или сидеть за одним столиком в кафе, только если они находятся в очень тесных родственных связях.

То есть нюансы есть. Я пытаюсь разобраться в них с помощью Резы — молодого человека, который уже полчаса курит со мной на лавке недалеко от отеля. Реза говорит, что он студент и хочет попрактиковаться в английском языке. Я честно признаюсь, что в моем обществе практиковать английский язык — это занятие совершенное в своей бессмысленности.

— Ничего, — вежливо отвечает Реза. — Тебя вполне можно понять. Но у тебя беда с определенными и неопределенными артиклями.
— Да, — соглашаюсь я. — С этим у меня беда.

Сперва мы говорим про Россию. Великую, могучую и во всех отношениях замечательную. Потом — о прекрасном, великом и не менее замечательном Иране. Мы безудержно политкорректны.

Из Ирана с иронией: люди, ислам, диковинные способы пить и заниматься сексом

— А две супружеские пары могут ехать в одном автомобиле?
— Да.
— А одна супружеская пара и одна подруга жены?
— Да, если она сидит на заднем сиденье. Та девушка, которая не жена.
— А таксист-мужчина может возить жен­щин-­­пассажирок?
— В такси можно. Если женщина сидит сзади. Но есть специальные такси для женщин с женщинами-водителями.
— А если останавливают машину, мужчина говорит, что он таксист, а на самом деле они любовники?
— Тогда его попросят показать лицензию.
— А если он любовник, но при этом на самом деле таксист?
— Наверное, все равно отпустят. Откуда они узнают, что он любовник?
— Тогда вопрос решен. Всем в Тегеране просто надо сделать себе таксистские лицензии и ездить куда угодно и с кем угодно.

Реза смотрит на меня с интересом. Потом говорит, что много слышал о России и русских, но только сейчас начал кое-что понимать.

Чаевых в благодарность за этнографическую лекцию Реза не берет. Но и не обижается на предложение. Многие иранцы были бы рады этим пяти долларам, потому что страна, мягко говоря, не роскошествует. А я продолжаю бродить по улицам, общаясь с местным населением.

Разделенные надвое

Из Ирана с иронией: люди, ислам, диковинные способы пить и заниматься сексом

— Пойми, — говорит Хамед, с которым мы разговорились в тегеранском ресторане (пластиковые столы с клеенками, кебаб, рис, соус, чай в стаканчиках без ручек, леденцы вприкуску), — здесь все живут как хотят, просто никому это не показывают. А если у тебя есть деньги, ты вообще можешь жить как в Европе. У тебя есть вилла. Вокруг виллы забор, никто не видит, что внутри, — делай что хочешь. И в домах, в квартирах — так же. Спутниковые антенны запрещены? Но они есть у всех! Алкоголь запрещен? Да все пьют! «Фейсбук» запрещен? Так все, у кого есть голова и кто читает по-английски, умеют обходить этот запрет. У нас даже комнатных собачек все заводят — просто назло. А наши женщины! Они вообще делают что хотят! Собираются друзь­я, компании, на вилле ходят раздетые, неприкрытые, пьют, шутят с мужчинами. И не только шутят. Главное, чтобы никто этого не видел. А если донос будет, придет облава, выломают дверь — быстро замотались в чадор, разбежались по комнатам. И никто ничего не докажет. Приличные, интеллигентные люди всегда будут друг друга прикрывать: муж — жену, дети — родителей, братья — сестер.

Из Ирана с иронией: люди, ислам, диковинные способы пить и заниматься сексом

— Что, вообще все делают что хотят?
— Нет, есть религиозные. Особенно те, которые из деревень. Вот они ничего не делают. Только следят, чтобы все делали вид, что они такие же.
— И много у вас религиозных?
— Много, — говорит Хамед, орудуя вилкой. — А кто делал Исламскую революцию, думаешь? Много! С каждым годом все меньше, но все еще много. И остальные теперь должны делать так, как хотят эти, деревенские. Притворяться. Здесь как бы два народа, один в плену у другого. Но всех это устраивает. Мы хорошо живем.
— А почему тогда у вас который год протесты, восстания, студенческие волнения? Сколько оппозиционеров по тюрьмам, сколько арестованных…
— Ну... — Хамед смотрит на меня внимательно, потом все-таки говорит: — Иногда очень-очень устаешь притворяться, понимаешь?

Протестующие ногти

Из Ирана с иронией: люди, ислам, диковинные способы пить и заниматься сексом

Я поступаю плохо. Я фотографирую женщин. Украдкой — с живота, из-под локтя. Некоторые замечают: одни улыбаются, другие сурово сдвигают густые брови.

Только по бровям обычно можно понять, с кем имеешь дело: религиозные мусульманки до замужества их не выщипывают. А с бровями у персиянок дело обстоит хорошо: богатые брови.

Вообще, конечно, очень красивая нация. Точеные черты лица, выразительные, живые глаза, чистая светлая кожа, носы дивной формы с изумительной горбинкой. Жаль, что они их так уродуют. Почти каждая вторая женщина носит на себе следы пластической операции, да и носы многих мужчин тоже подверглись реконструкции. В моде маленькие, вздернутые кнопочки, вполне уместные, допустим, для рязанского типажа, но вступающие в странный диссонанс с персидскими очами и скулами. Повсюду видны послеоперационные пластыри на переносицах. Мне уже насплетничали, что некоторые юноши и девушки носят пластыри на носах просто так, без всяких операций. Потому что это модно, а операция — штука дорогая, свидетельствующая о твоих крутых финансовых возможностях.

Любая арестованная обычно сообщает, что да, она пять раз в день смывает лак и наносит его заново

По моим наблюдениям, примерно половина тегеранок выражает протест против исламского режима. Протест обычно выражен так: никакой чадры. Манто — обязательное верхнее пальто для женщин без чадры — едва достигает середины бедра. Под ним — очень обтягивающие брюки и туфли на каблуках. Шарф-платок сдвинут назад так, что непонятно, на чем держится. Спереди — пышно взбитая челка, часто выкрашенная в светлый цвет.

Иногда патрули блюстительниц нравственности останавливают протестанток на улицах, требуют поправить платок, убрать лохмы, застегнуться. Некоторых отправляют в полицейские участки — слушать лекцию о нормах исламской морали и платить штраф. Такие досмотры проводятся кампаниями: иногда целый месяц на улицах шерстят женщин на каж­дом углу, иногда контроль надолго ослабляют — и тогда белые челки опять гордо вздымаются до небес.

И, конечно, маникюр. По канонам шариата молиться надо пять раз в день, после обязательного омовения лица и рук, и ни одна истинная мусульманка не может позволить себе маникюр, так как лак, закрывающий доступ воды к пластинкам ногтей, делает молитву недействительной.

Из Ирана с иронией: люди, ислам, диковинные способы пить и заниматься сексом

Нигде в жизни я не видел такого количества мощнейшего и вызывающего маникюра, как в Тегеране: яркие краски, длиннющие ногти, инкрустация стразами. Придраться довольно трудно: любая арестованная обычно сообщает, что да, она пять раз в день смывает лак и наносит его заново.

На входах в госучреждения (на женских входах, отметим, так как сплошь и рядом половая сегрегация работает и тут) выдают обязательную чадру посетительницам.

Я купил иранский чадор по просьбе своей московской приятельницы. Досконально изучил его и теперь знаю, что более неудобную конструкцию и придумать трудно. На голове он держится с помощью легко сползающей резинки, и на улицах я видел, что многие женщины удерживают его заколками. На нем нет застежек, края разлетающегося и норовящего все время свалиться чадора женщины придерживают руками. Оттого походка иранки в чадоре, даже опытной носительницы, весьма специфична: нагнутая голова, кулак, сжимающий на груди чадор, и сведенные плечи.

Поэтому школьницы от чадора избавлены. Девочки тут с самого нежного школьного возраста носят на головах макнаэ — что-то вроде длинного шлема из ткани, закрывающего голову, грудь и плечи. Дети в макнаэ похожи на черепашек-ниндзя.

Метки: путешествия, фото, обычаи, Иран, НМ
17:08 24.04.2017
Анастасия Бузько опубликовала запись в сообщество Наш мир

Австрия.Вена

Многоэтажный жилой комплекс в Вене: хотели бы так жить?



Жилой комплекс Alterlaa – один из крупнейших жилых комплексов во всей Австрии, он расположен в южной части Вены и занимает площадь 24 гектара. Комплекс – это не только жилые дома почти на 10 000 человек, но и торговый центр, клиники, школы, детские сады, спортивные и игровые площадки и большой парк, который занимает больше половины площади микрорайона. Поэтому Alterlaa называют городом в городе.

Вообще, идея не нова: сама концепция микрорайонной застройки предполагала, что микрорайон должен был самодостаточным, как отдельное поселение. Со временем идея извратилась, и сегодня у нас жилой микрорайон – это бесконечное поле муравейников без какой-либо инфраструктуры. Австрийский Alterlaa можно назвать идеальным микрорайоном. Здесь архитекторам удалось воплотить все идеи об образе жизни человека будущего, каким его представляли полвека назад. Но даже идеальный микрорайон показывает, что идеи были ошибочными, и сегодня подобное жилье на Западе не строят.

СВЕРНУТЬ


Alterlaa строили с 1973-го по 1985 год. Издалека он выглядит как обычный российский спальник) Жутковато!


План района. Видно, что на территории есть теннисный корт, церковь, школа, три детских сада, три клиники или медпункта и платные паркинги.


А так район выглядит на гугл-картах. Большой парк, а посреди него стоят дома.


Общий вид


В районе есть несколько подземных парковок, которые вмещают 3400 автомобилей. Территория микрорайона полностью свободна от машин. Рядом с домами даже нет автомобильных дорог, только зеленые насаждения и пешеходные дорожки.

Въезд на парковку. Это единственная возможность припарковать машину! Никаких парковок у подъездов и под окном нет.


Жилой комплекс состоит из трех блоков, расположенных параллельно друг другу. Первый блок вмещает в себя 1004 квартиры, второй – 1034 квартиры и третий – 1142 квартиры. Их площадь – от 35 до 130 кв.м. У каждой квартиры есть своя терраса или лоджия в зависимости от этажа, на котором она расположена.


В каждом доме с двух сторон с 1 по 13-й этаж установлены мини-террасы с цветочными горшками. Все вместе они превращают дома в подобие вертикальных садов. В результате нижняя половина этих домов утопает в зелени.


Красота! Такое простое решение – и такой эффект.




На всех остальных этажах у квартир есть свои лоджии, с которых открывается вид либо на север, либо на юг.


Ещё одна особенность этих домов: на их крышах установлены бассейны. Ими пользуется 90% всех местных жителей. Архитекторы построили бассейны не просто так, а чтобы у жителей домов было место для знакомств и общения. Узнавая друг друга, соседи формируют общину. И жизнь в районе среди знакомых людей и друзей становится намного комфортнее и приятнее.


Один из бассейнов на крыше

Фото: Jeff Mangione

В районе есть три школы, два детских сада и ясли. Все они находятся в непосредственной близости от жилых домов.


Жизнь в микрорайоне сравнивают с жизнью в небольшой деревне, где все друг друга знают. Например, один мужчина рассказывал журналистам, что если он отправляет ребенка в магазин и тот забывает, что именно ему поручили купить, то продавец просто звонит ему и лично спрашивает, что он хотел приобрести.

Торговая галерея здесь спрятана под землю. Как видно за годы все немного истрепалось. Странно, что в той же торговой галереи не моют стекла.


Небольшая современная церковь


Забавно, специальная площадка для игры в классики.


Вообще, детских площадок на территории района много.




И все они разные.


Как и почти везде в Европе, здесь вы не встретите типовых площадок и ярких клоунских цветов.


Кроме того, в микрорайоне есть много площадок для занятий спортом. Это два теннисных и один бадминтонный зал (в каждом может заниматься по несколько пар игроков), несколько полей для игры с мячом (в том числе крытые), семь бассейнов и санная дорога. В парке площадью 14 гектаров можно заниматься бегом или йогой. Кататься на велосипедах, скейтах и роликах тоже можно, но только в специальных зонах.

Кстати, чтобы держать тут домашних животных, нужно получить специальное разрешение от управляющей компании. Те, кто его получил, должны внимательно следить за тем, чтобы животные не мешали остальным жильцам и не оставляли после себя грязи или экскрементов. Собаки всегда должны быть на поводках и в намордниках. Если кто-то нарушает эти правила, то разрешение на содержание домашнего животного у него отзывают.


В парке всегда чисто. Никому и в голову не приходит, что можно не убрать за своей собакой или бросить окурок мимо урны.


Атмосфера в микрорайоне действительно очень дружелюбная. Местные жители рассказывают, что здесь "невозможно оставаться одиноким". Поначалу новые арендаторы сильно удивляются, когда с ними в лифтах здороваются незнакомые люди, но потом они привыкают и тоже вливаются в сообщество.

Столы для пикников


Жители района очень бережно относятся к общему имуществу. Здесь действует правило, что если что-то окажется поломанным или испорченным, а виновника поломки при этом установить не удастся, то всем жителям дома придётся нести коллективную материальную ответственность.

Кажется диким, но возле дома нет ни одного автомобиля!




Вход в один из подъездов. Крупная качественная навигация.




Двери прозрачные.




Жильцов можно найти по фамилии!


Жителям домов запрещено оставлять личные вещи в лестничных пролетах, коридорах и холлах. Для хранения колясок, велосипедов и разного хлама они за отдельную плату могут арендовать небольшое подвальное помещение с замком. Чтобы получить его, нужно написать заявку в управляющую компанию.


Также местным жителям строго запрещено изменять вид фасадов – например, без разрешения стеклить балконы или выносить растения с террас. Ещё на террасах и балконах нельзя сушить белье так, чтобы оно было заметно с улицы.


Вид с одной из террас на соседний корпус

Фото: Hertha Hurnaus 2

Квартиры в этих домах имеют самые разные планировки. В общей сложности архитекторы разработали 35 разных поэтажных планов, благодаря чему здесь появился большой выбор квартир от 1 до 5 комнат. Все они пользуются невероятной популярностью у жителей Вены, и если какая-то из них оказывается свободной, то ее практически сразу арендуют. Квартиры здесь практически никогда не пустуют.




Комплекс Alterlaa строили с девизом "Как можно больше счастья как можно большему количеству людей".


Судя по всему, архитекторам и проектировщикам удалось воплотить его в жизнь. Венские урбанисты проводили исследования, в которых изучали удовлетворенность горожан своих жильем.


И оказалось, что жители Alterlaa очень ценят свой район за безопасность, высокое качество жизни и разнообразие инфраструктуры.




Неслучайно этот район по-немецки называют словом Wohnpark, или "жилой парк".

Метки: путешествия, наш мир, Илья Варламов, репост
00:02 01.03.2017
Анастасия Бузько опубликовала запись в сообщество Планета Земля - наш дом.

Земля первопроходцев

Когда-то служивый человек Семен Дежнев отправился с отрядом царских казаков в Сибирь собирать натуральный налог — ясак. И стал землепроходцем и первооткрывателем. Четыре века спустя путешественник Леонид Круглов прошел его дорогами и увидел места невероятной красоты — Россию, которую можно открывать заново

DSC07858.jpg

DSC04762-s.jpgПутешественник
Леонид Круглов

Режиссер-документалист, член Русского географического общества
1970 — родился в Москве.
1991 — окончил исторический факультет Московского педагогического института.
Совершил экспедиции: в Папуа — Новую Гвинею и на Таймыр, в Амазонию и Эфиопию, на Дальний Восток и в Тибет. Телезрителям он знаком по циклу фильмов «По следам великих русских путешественников» (Первый канал, 2014 год). Сейчас при поддержке РГО работает над новым документальным проектом «Великий Северный Путь».

logo-RGOVS.jpgПройти по следам русских путешественников, посмотреть на мир их глазами и сравнить свои впечатления с их воспоминаниями — это всегда меня привлекало. Я побывал на Маркизских островах, где когда-то высадился Крузенштерн, в Тибете, как когда-то Пржевальский. В 2016 году я начал проект «Великий Северный Путь», чтобы пройти дорогами Семена Дежнева, исследователя Северной и Восточной Сибири. Маршрут я обдумывал три года: работал в архивах с документами, изучал карты, связывался с людьми на местах. Путешествие стало возможно при поддержке Русского географического общества. Понадобился год, чтобы объехать места, упомянутые Дежневым в его отчетах государю Алексею Михайловичу.

DSC04854.jpg
Оймяконская долина — одно из самых холодных мест на земле

Оймякон. Полюс холода

Я добирался сюда на машине по льду реки Лены, как по наезженной трассе. Другой дороги до Оймякона нет, и прежде именно здесь проходили с обозами царские казаки в поисках «необъясаченных» людей. Оймякон считается одним из самых холодных мест на земле. Ранней весной 2016-го, когда я сюда прибыл, от мороза даже дышать было больно. По ночам температура воздуха опускалась до –50 °С, но местные улыбались и говорили, что это весенняя оттепель. Здешние племена выживали в таких условиях веками.

Истории о походе Дежнева тут рассказывают как вечерние сказки, передавая из поколения в поколение. Якуты встретили царских служащих миролюбиво: оседлому племени проще было породниться с пришлыми людьми, платить ясак и жить по российским законам. Но здесь также жили эвенки. Они были оленеводами, очень свободолюбивыми, и платить не хотели. Из-за этого происходили стычки между ними и казаками.

DSC04082.jpg
Глава оленеводческой бригады поселка Ючугей проводит всю зиму в тайге, живя в палатке

Сегодня по тайге кочует не так много оленеводов — три-четыре бригады на район. Каждая следит за стадом в 2000 оленей, часто это семейный подряд. Такую семью мне удалось найти недалеко от Оймякона. В сшитой вручную большой палатке ютились четверо мужчин, две женщины и двое детей. Я прожил с ними несколько дней, ходил в тундру и смотрел, как они читают следы — ищут «оленью поляну», рассыпал по снегу соль, чтобы приманить стадо. Звери живут на свободном выпасе. В марте же стадо нужно собирать: оленям требуется защита от голодных медведей и волков.

DSC04406.jpg
Оленеводы кочуют с места на место по заснеженной тайге

Семену Дежневу было совсем не просто заставить подобную оленеводческую бригаду платить государственные налоги. В одной из стычек отряд Дежнева потерял не только людей — погибли кони. Чтобы продолжить поход, было решено построить деревянные кочи — специальные суда для перевозки грузов по воде. В суровых зимних условиях казаки валили оймяконские сосны, шили паруса из оленьих шкур, вязали снасти из ремней. Когда на Индигирке вскрылся лед, зимовщики спустили корабли на воду и двинулись к устью. По их следам я решил выйти в Восточно-Сибирское море.

DSC04746.jpg
Быт якутских коневодов суров и неприхотлив

Индигирка. Ущелье страха

«По Индигирке выплыли в море», — так лаконично в своих отчетах Дежнев написал о долгом походе по одной из самых суровых рек Сибири. Мое плавание состоялось летом. Мне повезло: я со своим катамараном присоединился к опытной группе Службы спасения Якутии, которая при поддержке РГО совершала первый переход от Тихого океана к Атлантическому исключительно речными путями. На надувных моторных лодках.

DSC05441.jpg
Команда МЧС Якутии и Леонид Круглов помогают археологам в исследовании остатков построек Зашиверска

Трудно было представить, как экспедиция Дежнева миновала Индигирскую трубу — ущелье в горах хребта Черского, пробитое рекой на 70 километров сквозь скалы. Местные называют этот участок реки «ущельем страха, восторга, угнетения и восхищения». Извивающееся русло заковано в крутые каменные стены, между берегами не больше 200 метров, на пути немало порогов и обвалов.

Я проходил трубу во время паводка, что помогло обогнуть пороги по бокам. Но если камни в середине реки гладкие, «облизанные» водным потоком, то вдоль берега — острые обломки скал, которые легко могут пробить не только резиновую лодку, но и борт спортивного катамарана. Мне удалось избежать этой опасности.

Миновав Индигирскую трубу, мы сделали привал на берегу, где когда-то стоял город Зашиверск.

Зашиверск. Город-призрак

Если бы я приехал сюда один, то мог бы и не заметить места, где когда-то находился самый богатый город края. На карте такого названия уже нет, а в реальности от Зашиверска остались только полусгнившие бревна и деревянная часовня. Впрочем, когда сюда в 1643-м прибыл Семен Дежнев, здесь стояла всего пара изб, обнесенных тыном. А уже в 1676 году построили крепостную стену, и город начал расти. В нем останавливались все путешествующие по Сибири. Зашиверск стал центром торговли пушниной. Но к XIX веку песцов и лис в округе истребили, все предприятия закрылись, а немногочисленные жители, решившие остаться в Зашиверске, вымерли во время эпидемии оспы. В 1863 году город прекратил свое существование.

Среди тундровых болот я обнаружил лишь несколько старых могил. Новую деревянную часовню поставили на месте прежней Спасской церкви, которая в 1971-м была вывезена в Новосибирский историко-архитектурный музей под открытым небом.

DJI_0039.jpg
Церковь XVIII века в устье Индигирки — самый северный православный храм в мире

Двери в часовню были открыты, священник из поселка Хону отец Евгений в одиночестве служил литургию. Он приезжает сюда несколько раз в год, чтобы проверить церковное хозяйство и прочитать заупокойную по вымершим горожанам. Жители ближайших сел сюда не ходят — Зашиверск в народных сказаниях и легендах пользуется дурной репутацией. Якобы злые духи оспы наказали людей за истребление пушного зверя и до сих пор бродят между чахлых деревьев в поисках новых жертв. Говорят, что эти же духи охраняют моржовые лежбища. Осенью 2016 года я отправился на поиски лежбищ, присоединившись к команде плавучего рефрижератора, который занимался сбором рыбы у населения.

Инчоун. Моржовое лежбище

Кроме сбора ясака целью экспедиции Дежнева был поиск колоний моржей и добыча бивней. Одно из самых больших лежбищ находилось тогда рядом с нынешним поселком Инчоун. Отсюда до мыса Дежнева всего несколько часов пути. Сам Дежнев в своих записках называл самую восточную точку России Большим Каменным Носом. Путешественник добирался сюда морским путем на деревянных кочах. Здесь он, возможно, наблюдал охоту на морского зверя, но записок об этом не оставил. Собрав с поселенцев ясак в виде моржового клыка, Дежнев двинулся дальше: казаки хотели обогнуть мыс и посмотреть, есть ли за ним проход к новой земле.

Чукотский поселок защищен от холодных ветров скалами. Все дома одноэтажные, вместо асфальта на улицах мелкий песок и камень. Есть электричество, спутниковые тарелки, вездеходы, но жители блюдут многовековые традиции.

DSC04642.jpg
Согласно международным конвенциям, у малых народов Чукотки есть квота на добычу моржей

Чтобы увидеть моржей, мне надо было попросить разрешения у Хозяина лежбища. Эту должность занимает самый старый и уважаемый член общины. Хозяин лежбища должен не только следить, чтобы чужаки не пугали моржей, но и рассказывать о традициях моржовой охоты молодым. Охотятся до сих пор по старинке — с гарпунами: животные боятся громких звуков, и после пары вылазок с ружьями стадо может сняться и уйти на поиски нового места. У каждой деревни есть квота — 150–200 моржей в год. В сентябре, когда я присоединился к охоте, инчоунцам оставалось загарпунить лишь 20 моржей.

За несколько километров до лежбища я услышал разносящийся над водой утробный рык. Приглушив мотор, мои спутники взялись за весла — не хотели напугать зверя. Чем ближе мы подходили к лежбищу, тем желтее становилась вода. Вскоре я почувствовал резкий запах, исходящий от сотни моржовых туш, развалившихся на прибрежных камнях. Я наблюдал, как охотники стараются отсечь от стада нескольких крупных животных, лодками перекрывая им путь к берегу и заставляя все дальше уходить от стаи. Наконец, один из чукчей метнул гарпун. Вода окрасилась красным. Тушу подтянули к лодке, привязали и повезли в деревню. На берег ее вытаскивали десять крепких мужчин. Все это время за процессом наблюдали женщины и дети. Разделывали добычу тут же, на пляже. Право на свою долю имеет каждая семья в поселке. Мясо зашивают для большей сохранности в шкуры и складывают в подвальные морозильные камеры. Голову моржа вместе с бивнями еще пять лет назад отнесли бы на сопку и зарыли в дар духам. Но сегодня эту традицию уже не соблюдают, а моржовый клык сдают государственным сборщикам. Несколько веков назад таким сборщиком был и Дежнев. Обогнув Большой Каменный Нос, он прибыл в эскимосскую деревню Наукан. Меня пообещали доставить туда китобои из поселка Уэлен. Сразу после китовой охоты.

DSC05268.jpg
Клыки и ушные раковины моржей, добытых инчоунскими зверобоями, приготовлены на продажу

Наукан. Погоня за китом

Международная китобойная комиссия разрешает китовую охоту только в рамках аборигенного промысла — чукчам и эскимосам, потому что иначе людям не выжить в этих краях. Заниматься добычей мяса на продажу строго запрещено. Но местным разрешенного числа голов самим не всегда достаточно. Осенью кита добывают три раза в неделю, и запасов хватает ровно до открытия навигации в апреле. Если же весной из-за непогоды охотники не могут выйти в море, всей деревне приходится голодать.

DJI_0025.jpg
Жители села Русское Устье выходят рыбачить на лодках

…Наши лодки окружили кита и стали его преследовать. Охотники метали гарпуны в серую гладкую шкуру, облепленную ракушками, и вскоре на ките болталось около десятка рыжих и белых пластмассовых шаров — поплавков, привязанных к древкам гарпунов. Умирающий кит метался от борта к борту, но вскоре затих. Мы подтянули его к нашей лодке, и флотилия двинулась в деревню.

Китовую тушу разделывали прямо на берегу. Жители села кромсали толстую шкуру охотничьими и кухонными ножами — каждый хотел выбрать себе кусок получше. Деликатесы — язык и сердце — достались самому меткому охотнику.

После дележа добычи меня отвезли к мысу, где когда-то стоял эскимосский поселок Наукан. Сегодня от домов здесь остались только каменные основы стен, обломки кирпичных печей, рассохшиеся доски и ямы для хранения мяса. На заросшей травой земле можно найти китовые кости — местные жители широко использовали их в хозяйстве. Когда-то в Наукан приплывали на лодках аборигены с Аляски, заходили на рейд иностранные суда. Своим домом Наукан считали 13 эскимосских родов. Но полвека назад поселок расселили из-за близости к США. Даже сегодня ближайшее от береговой линии жилье — база пограничников.

Наукан стал самой восточной точкой экспедиции Дежнева. Из-за шторма казаки потеряли оставшиеся кочи и пешком двинулись обратно — искать реку Анадырь. На долю отряда выпало еще немало испытаний, прежде чем выжившие первопроходцы, а среди них и Семен Дежнев, добрались с обозами, груженными моржовым клыком и пушниной, до столицы.

Место действия
Северный путь

1642 — Дежнев отправился из Якутска в Оймякон.
1643 — от Оймякона пошел по Индигирке до моря, затем вверх по реке Алазее и обратно. Далее от устья Алазеи по морю до Нижнеколымска, где был построен острог.
1648 — от Нижнеколымска морем до мыса Олюторский. Открыт мыс Большой Каменный Нос — будущий мыс Дежнева.
1648 — от мыса Олюторский вдоль берега до устья реки Анадырь.
1649 — вверх по Анадырю. Основано Анадырское зимовье (позже острог), где Дежнев провел 10 лет.
1659–1660 — по Анадырю и Малому Анюю до Нижнеколымска.
1661 — морем до устья Лены.
1662 — по Лене до Жиганского зимовья.
1663 — от Жиганского зимовья до Якутска.

Grand-Travel-RGO.jpg

Метки: путешествия, фото, география, ПЗНД, история открытий, Дежнев
Мы — это то, что мы публикуем
Загружайте фото, видео, комментируйте.
Находите друзей и делитесь своими эмоциями.
Присоединяйтесь
RSS Анастасия Бузько
Войти