Мне подарили

11:51 21.07.2017
Анастасия Бузько опубликовала запись в сообщество Наш мир

Аккерманская крепость.Белгород-Днестровск.Украина

Город Белгород-Днестровский ещё в прошлом веке (в 1998) отметил своё 2500-летие. За такой длительный период истории город менял и названия и хозяев.Город успел даже побывать в составе Римской Империи. В 13-14 веке нашей эры (а по масштабам истории города это совершено не давно) была построена Аккерманская крепость.На сегодняшний день это самый крупный в Украине исторический и архитектурный памятник. Длинна стены, которая ограждает крепость превышает два с половиной километра.Вдоль крепостной стены было двадцать шесть башен: двенадцать боевых и четырнадцать глухих, служивших только для связи куртин. О некоторых из этих башен в течение веков сложились легенды.

Слева от главных ворот возвышается "Девичья башня". О происхождение ее названия есть такая легенда: у молдавского господаря Александра Доброго будто бы была дочь принцесса Тамара. Своевольная и жестокая, она окружила себя разгульной челядью и, пользуясь отсутствием отца, который часто уходил во главе рати на битву с врагами, грабила окрестное население, разбойничала на большой дороге.Однажды, когда Александр собрался в новый поход, Тамара попросила у него денег якобы на строительство монастыря. Отец дал их. Со всего княжества в Белгород согнали людей. Но не дом для божьих слуг задумала сооружать дочь. Над лиманом вскоре выросла мощная крепость, в которую переселилась со своими приспешниками Тамара, объявив себя независимой царицей. Теперь разбойничьи набеги совершались из крепости. Грабежи и пожары обезлюдили окрестные города и села. Слух о жестокой царице-самозванке разнесся далеко за Дунай и Днестр, даже за Черное море. Но вот вернулся из похода Александр Добрый. Вместо монастыря он увидел крепость, а хозяйкой этих неприступных стен оказалась его дочь-предательница. Горько плакал отец, а затем отрекся от Тамары, проклял ее и повелел заточить в "башне-темнице", чтобы страданиями и смертью искупила она грехи свои. Как только отцовские проклятья донеслись до крепости, дочь тут же уснула беспробудным сном. Спящую и унесли ее в башню, названную с тех пор "Девичьей". Далее легенда гласит, что Тамара может проснуться, если явится рыцарь, который подвигами своими искупит ее вину и возьмет принцессу себе в жены. Однако миновали столетия, а рыцарь не пришел, и не проснулась Тамара. Эта поэтическая легенда говорит о том, что надругательству над народом, предательству, клятвоотступничеству никогда не было и не будет прощения.

Другое предание связывает башню с именем римского поэта Овидия Назона, автора знаменитых "Метаморфоз" и "Любовных элегий", который за "насмешливый тон своих стихов по отношению к богам и героям своего времени был сослан в восточную провинцию империи. Но это тоже не более чем легенда ведь Овидий отбывал наказание в местечке Томы (район нынешней Констанцы), где впоследствии была обнаружена его могила.

Одну из четырех башен, образующих цитадель, народ назвал "башней-темнице", создав при этом волнующий рассказ о судьбе некой красавицы-украинки Парасковеи. Согласно легенде злой и надменный правитель Узун-паша долго и безуспешно пытался обратить пленную девушку в магометанскую веру. Парасковея была непреклонна, она не могла изменить обычаям своего народа. Тогда красивую и умную, пользующуюся всеобщей любовью и уважением девушку Узун-паша заточил в сырую холодную темницу. Многие дни и ночи просидела она там, стойко перенесла все горести и мучения, но отступницей не стала. Однажды, когда паша явился к Парасковее все с тем же предложением, кандалы вдруг упали с рук и ног девушки, темница внезапно отворилась, и Парасковея леткой походкой вышла за крепостные ворота. Узун-паша остолбенел. Опомнившись, он послал в погоню стражу. Янычары нашли Парасковею на берегу лимана. Они уже подняли было ятаганы, чтобы расправиться с беглянкой, но тут опять свершилось чудо. Девушка растаяла в воздухе, а на том месте, где она стояла, забил родник, вокруг которого застыли преследователи, превратившись в каменных истуканов. Со временем их иссушило солнце, размыли дожди, развеял ветер. Только ключ живой прозрачной воды и сегодня продолжает бить из-под земли. Напившись из него, человек будто бы обретает богатырскую силу, становится непобедимым.

У входа во второй двор крепости находится одна из самых высоких башен "башня-хранилище". Эта башня, в частности, интересна тем, что при ее восстановлении здесь, в подземелье, совсем недавно были обнаружены большие запасы проса, пороха и русская кованая пушка семнадцатого столетия. Пролежавшее в хранилище двести пятьдесят, а то и триста лет, зерно решили посеять. И что же оказалось — половина высеянного проса взошла.

В стенах крепости есть галереи, ведущие к лиману, а также водопроводная сеть из глиняных труб. Под крепостью обнаружены два подземных хода, по которым можно было попасть за город. Первый из них начинается под восьмиугольной "Девичьей башней" и выходит у села Переможное, а второй тянется со второго двора до греческого кладбища на южной окраине Белгорода-Днестровского. Нынче пользоваться этими ходами нельзя: они полузасыпаны.

На своем долгом веку крепость повидала многое. Ведь причерноморские степи представляли лакомый кусок для любителей поживиться за чужой счет. Вооруженные захватчики не раз появлялись у этих стен. Грохотали пушки. Неприятельские солдаты взбирались по штурмовым лестницам все выше и выше, но, встретив решительный отпор, отступали. На голову врага обрушивались ядра, летели камни, лилась кипящая смола. Все, чем только можно было сражаться, шло в дело...

Нынче бастионы молчат. Широко распахнуты высокие ворота, и шумная толпа туристов растекается по трем дворам крепости, регулярно проводятся музыкальные фестивали, художественные выставки, выставки средневековых ремёсел, турниры по историческому фехтованию. И каждый день приходят сюда реставраторы: они делают все, чтобы мы смогли увидеть этот прекрасный исторический памятник в его первозданном виде.

Метки: фото, украина, путешествие, Крепость, НМ
12:05 18.07.2017
Анастасия Бузько опубликовала запись в сообщество Планета Земля - наш дом.

Безрыбье: из-за необузданного браконьерства на юге Одесской области погибает село староверов

Недавно в Украине отметили День рыбака. Во многих населенных пунктах, в которых есть водоемы, его проводят широко и весело – с хорошим уловом, юшкой и прочими традиционными атрибутами. А вот в крохотном селе Коса Болградского района этот день был безрадостным – в населенном пункте, расположенном на восточном берегу одного из самых больших и красивых озер Украины – Ялпуг, больше не водится рыба.

Село занимает площадь в половину квадратного километра – здесь всего четыре улицы. Своего сельсовета нет — Коса подчиняется Криничанскому сельсовету. Официально в селе проживает около сотни человек, подавляющее количество которых – пенсионеры. В реальности жителей намного меньше. Заброшенные дома с пустыми глазницами окон и проваленными крышами можно встретить на каждом шагу, отчего населенный пункт напоминает зловещую зону отчуждения.

Историей своего появления Коса обязана рыбе, которую здесь люди на протяжении почти полутора веков вылавливали в приличных объемах, чтобы кормить свои большие семьи. Первыми поселенцами были профессиональные рыбаки из числа русских староверов (в Бессарабии старообрядцев еще называют липованами). И сегодня почти 93 процента населения села – этнические русские, что, согласитесь, достаточно редко встречается в нашей стране.

Несмотря на то, что само название село получило по форме берега, напоминающего сельхозинструмент для покоса травы, звучит оно все же как-то удручающе. Хотелось бы избежать ассоциации с известным литературным образом, но как только въезжаешь на территорию Косы, об этом не можешь не думать.

У самого въезда в село – кладбище. А дальше по улице – осиротевшие и потерявшие всякую надежду на возвращение хозяев дома. Что вынудило сельчан покинуть эти живописные места, где лиман рядом и земля на редкость плодородная?..
Будто какой-то злодей гонит местных жителей с насиженных мест на чужбину.

Доктор исторических наук Александр Пригарин в своей работе «Русские старообрядцы на Дунае» сообщает о том, что в 1840 году «небольшая группа старообрядцев-рыбаков Измаила арендовала у болгарской колонии Чешма-Варуита часть земли на мысе лимана Ялпух. Эта небольшая община, первоначально имевшая сезонно-промысловый характер проживания, постепенно оседает и получает названия Косы, Ялпухской Косы». На 1853 год здесь уже постоянно проживало 136 приверженцев старой веры. Основу формирования этой общины составили бывшие Подольские мещане (шурские) общим числом 32 души.

Местный житель почетного возраста Николай Григорьевич Мартынов рассказал нам историю своей семьи. Его бабушка жила в Измаиле, и их дом у старообрядческой церкви занимал целый квартал. Но почему-то ее родителям приглянулось это место на берегу лимана.

«Сначала они приезжали сюда в теплое время и ловили рыбу на продажу. Чтобы не ехать всякий раз домой, сделали дыру в обрыве, где и жили, — вспоминает он. — Когда стало холодать, решили построить небольшой домик хотя бы с одной комнатушкой. Как только заложили фундамент, к ним приехали болгары из соседнего Криничного (земля им принадлежала). Они связали прадеда и оставили, чтоб неповадно было на их территорию посматривать».

И таких случаев было несколько. Но как-то вопрос с криничанскими все ж уладили. И стали жить здесь. Селились в Косу из Измаила, Старой Некрасовки и Новой Некрасовки.

Николаю Григорьевичу посчастливилось родиться в семье, где зарабатывали не только рыболовством. Его прадед Семен Морозов был талантливым иконописцем родом из Подмосковья – из школы гуслицких мастеров. На Всероссийской выставке художников в Москве в 1892 году был удостоен высокой государственной награды — получил бронзовую медаль. Иконы его пользовались большим спросом, и служители липоване то и дело ездили в Подмосковье, чтобы сделать заказ. Через некоторое время Семен Морозов решил переехать в Бессарабию и выполнять заказы на месте. Дело в том, что в липованских семьях существует традиция: когда родители женят детей, то дарят им в знак благословения икону. Ее приобретают, пока дети еще маленькие, ставят в храме, чтобы икона к нужному моменту была «намоленной».

Сын иконописца, Петр Семенович, в прошлом подпоручик царской армии, стал священником в Косе. Он немного помогал отцу в написании икон. Из его собственных работ известна только одна, а вот лики святых в исполнении Семена Морозова сегодня можно найти в Измаиле, есть они, конечно, и в Косе.

Старообрядческий храм в селе появился не сразу – сначала построили молебный дом, а уже после возвели Покровскую церковь. Стоит сказать, что к ней сельчане всегда относились с большим благоговением. Это в свое время была богатейшая церковь с ценнейшим убранством и иконами. К сожалению, ее неоднократно обворовывали, и многие реликвии пропали навсегда.

ИЗ ОЗЕРА — В ВОДОХРАНИЛИЩЕ

Как уже стало понятно, основным источником дохода жителям Косы служила рыбная ловля. Иначе и быть не могло – земли то у них не было, лишь небольшие участки возле домов. Каждый желающий в свое время смог получить по 2 гектара надела. Так что Ялпуг здесь по праву считали кормильцем. До 60-х годов прошлого века дамбы на озере не было, и оно вволю насыщалось дунайской водой, вместе с которой заходила такая рыба как сом, щука, сазан, судак, лещ. Камыша на озере тогда вовсе не было.

Во времена царской России мужики ловили рыбу свободно – никаких налогов с них не брали. Продавали добычу кто как мог, но большинство сельчан отвозило ее в город или в дальние села, где больше цену давали. Это тоже был нелегкий участок заработка – доставка рыбы была делом нелегким, а иногда и опасным.

«Был в Косе дед Тихон, мамин дядька, — рассказывает наш собеседник Николай Мартынов. – Его семья торговала рыбой, для этого у них были повозка и лошадь слепая. И как-то конь свернул с дороги, телега опрокинулась, товару было в ней с тонну. Пока рыбу разобрали, дед Тихон уже не дышал».

С приходом румынской власти у озера появился хозяин: старожилы утверждают, что половину улова надо было отдавать ему. И все же то было благоприятное время – всем рыбы хватало, и никто не бедствовал. Рыбаки на воду выходили под парусами, которые шили самостоятельно. За уловом в село частенько наведывались купцы из Румынии. В процессе реализации рыбаки прибегали к «личитации» — процессу типа аукциона, когда продавец выбирал покупателя, который давал большую цену за рыбу.

С приходом советской власти в 40-е годы условия рыбаков несколько ухудшились: рыбу уже отвозили на завод, где цену на нее давали низкую, а план добычи увеличивали. Но и это можно было пережить. В 1947 году появился колхоз им. Ворошилова. Рыбы в Ялпуге было предостаточно. Сома огромного ловили – на сдачу несли одну рыбину в нескольких ладах (ящиках).

Все круто начало меняться в конце 60-х годов, с того момента, когда чьи-то «светлые» головы приняли решение одамбовать озеро. Водообмен нарушился, количество рыбы заметно сократилось. Изменился и ее состав, ведь теперь озеро превратилось в водохранилище, и его надо было зарыблять.

Для выращивания малька белого амура, толстолобика и карпа в селе Табаки обустроили 40 га рыбопитомников. План рыбодобычи достигал 500 тонн. В колхозе работали жители Криничного и Косы. Известно, что в 80-е годы прошлого столетия в Косе жило более 500 человек.

Со временем колхоз распался, а из-за необузданного браконьерства и отсутствия зарыбления Ялпуг опустел. Впрочем, на фауну водоема повлияло еще одно обстоятельство, о котором ничего не сообщалось в прессе. Это примененные химикаты. Случилось несчастье в конце прошлого века.

«Наше озеро когда-то славилось раками, и о знаменитом голубом раке, наверное, слышали все, — вспоминает Николай Григорьевич. – Хотя при царе и румынах здесь раков никто не ел. Говорили, мол, когда рыбы нет, то и рак рыба. Но при советской власти рак стал в цене. Рыбаки стали делать вентеря для его ловли. Полные лодки набирали. А то и по две за день. А тут случай такой вышел. Я занимался пчелами, и в один день они погибли все. Остались только те, что из ульев не вылетали. Оказалось, что недалеко от села Криничное было здание с ядохимикатами. Привезли тогда новое вещество от американской белой бабочки. После обработки лесополос насекомое пропало, но погибло вместе с тем много птиц. Прошли дожди, и через пару дней все раки в озере тоже погибли».

Яд срочно изъяли, а о произошедшем запретили говорить. Рак в Ялпуге с тех пор почти пропал. Тогда же толстолобика сотнями на берег выбрасывало, а рыбаков нанимали, чтобы выносили разлагающуюся рыбу…

Уже в 2000-е появился РАПК «Ялпуг», который делал попытки заняться рыболовной деятельностью и для восполнения природных запасов приобретал сеголетку в Новой Некрасовке. Но усилия фермера оказались тщетны, и в 2013 году хозяйству пришлось отказаться от вылова рыбы, занявшись своим вторым видом деятельности — земледелием. Причиной послужили непомерные требования к хозяйству со стороны всевозможных контролирующих органов, а также беспредел браконьеров и крышевание их ответственными лицами.

ИЗ 70 РЫБАКОВ ОСТАЛОСЬ 4

Чем же живут в Косе сегодня? Некоторое время назад здесь появился причал ООО «Репида». Как нам рассказали местные рыбаки, чтобы получить право пользоваться здесь лодкой, человек ежемесячно должен заплатить предприятию «лимит» — 15 тысяч гривен. Это при том, что рыбы в водоеме нет. К примеру, накануне периода запрета одна из лодок, пробывшая на воде с 8 до 15 часов, вернулась с 40 килограммами рыбы. За таким объемом оптовики не торопятся.

Люди уверены, что арендатор озера не зарыбляет его на совесть – запустит одну-две машины малька, а отчитывается как полагается. Как его проверишь? И откуда взяться рыбе?

Говорят, в селе осталось всего четверо рыбаков, а в былые годы было 70. Кто-то в Киев уехал на заработки, кто-то – в Одессу. В Измаил еще отправляются на стройке работать.

«Внук мой начал было в селе рыбачить. Рыба еще была тогда, — рассказывает еще одна местная жительница Анна Александровна. — Он уже и запланировал дом благоустроить. Но сразу сети у него украли, потом рыбы совсем не стало. Походил, сколько денег потратил на сети и лодку… Что делать? Лет пять назад собрался и уехал из села.

А труд рыбака – тяжелейший. Нужно вставать и выходить на воду и на лед в любую погоду. Посмотрите на руки настоящего профессионала – огрубевшие, с потресканой кожей, порезами и ранами. И люди все равно хотят работать. И готовы. Появись в озере рыба – у села был бы шанс. А сейчас дело дошло до того, что потомственные рыбаки сами рыбу у браконьеров покупают для еды.

Коса за период своего существования имела и замечательные времена: здесь была построена большая школа, детский сад, Дом культуры, библиотека и ФАП, был даже собственный водопровод. Но года четыре назад школу и детсад закрыли, и теперь немногочисленная детвора ездит на школьном автобусе в Криничное. ФАПа давно уже нет. Дом культуры стоит без окон…

Одно из немногих поддерживаемых зданий в Косе – это Покровская церковь. Она сыграла главную роль в сохранении этнической идентичности русских староверов. Главная ее реликвия — старинная икона «Страшный суд» того самого Семена Морозова.

Священника-мужчины в Косе нет, службу проводят женщины, одна из них – Анна Иркус, в прошлом школьная учительница.

«Чтобы село не отмерло совсем, мы ведем службу. Школа у нас уже закрылась. А закроется церковь – тогда конец, — поясняет женщина. — Люди попросили нас, вот мы и взялися».

Священника в село приглашают на большие праздники. И только он может открывать и читать очень ценное Евангелие, которое в обычные дни накрывают тканью. На полках – старинные молитвенники, которым уже больше сотни лет. Полуистлевшие уголки страниц хранят тепло рук людей, которые создавали и поднимали село, поддерживали его жителей словом и молитвами. Это бесценное сокровище во что бы то ни стало надо сохранить.

Но женщинам одним тяжело. Им очень нужна помощь, чтобы закончить ремонт храма. Стены поправить удалось, а вот с деревянной колокольней беда – рухнуть может в любой момент. В силу возраста и потенциальной опасности служительницы по лестнице не поднимаются, а прикрепили проволоку к колоколам и звонят, стоя внизу. Звонят, чтобы оставшиеся в Косе знали, что стоит еще село, что жива еще вера, переданная отцами и дедами, что держаться надо до конца, ибо известно, что помощь всегда приходит к тем, кто не утрачивает надежду…

Автор — Снежана Стрепетова, специально для «Думской»
















Метки: фотографии, украина, село, Одесская область, ПЗНД, печально
Мы — это то, что мы публикуем
Загружайте фото, видео, комментируйте.
Находите друзей и делитесь своими эмоциями.
Присоединяйтесь
RSS Анастасия Бузько
Войти